и мы с тобой братья. Теперь о деле. Когда последний раз были учебные стрельбы?
– Очень давно. Я и не помню, – смутился Бора.
Таблицы, курс стрельб есть?
– Нет.
– А мины есть?
– Много.
– Значит, будем готовиться к стрельбам. Пойдем, посмотрим минометы.
Дугин лично осмотрел стволы, хлебным мякишем проверил выход бойков. Все три миномета были исправны. Стрельбы прошли отлично. А для себя Дугин сделал вывод: в горах пристрелку нужно вести с фугасным взрывателем: мина глубже входит в каменистый грунт и разрыв легче заметить.
Глава 16. ГЭС «ОБГОРДОН»
20 мая представитель ЦК КПСС в провинции Кунар Петр Алексеевич Соколов собрал советников, и заметно волнуясь, сказал:
– Вы, наверное, знаете: десять лет назад немцы начали строительство гидроэлектростанции: выкопали отводной канал с Печдары, заложили здание. Но после апрельской революции все бросили и уехали, прихватив документацию вплоть до последнего чертежа. Еще год афганские рабочие и техники продолжали трудиться, закончили строительство плотины, канал забетонировали. Но потом все застопорилось. Наши специалисты сделали новые чертежи, чехи изготовили турбины. Колонна со всем необходимым уже вышла из Советского Союза. Нам поставлена задача: к 7 ноября помочь местным властям запустить электростанцию. Понятно, что враги постараются сорвать стройку. Потому советникам ХАДа надо организовать работу с местным населением, чтобы заранее выявлять намерения душманов. Советникам царандоя необходимо организовать охрану материалов и оборудования непосредственно на объектах строительства. Под видом рабочих могут подослать диверсантов, заложить взрывчатку в плотину. Это задание партии мы должны выполнить во что бы то ни стало. На карту поставлен престиж нашей страны.
Колонна по расчетам должна была прибыть 25 мая, но до Асадабада она добралась только 27 мая. Душманы её тоже ждали: только после Джелалабада саперы нашли на дороге около семидесяти мин.
К обеду автомобильный батальон – тридцать пять камазов – входил в город под любопытными взглядами асадабадцев. В каждом – по два водителя в бронежилетах, окна закрыты стальными листами со смотровыми щелями. Через два грузовика – бронетранспортер или танк для охраны. Пятнадцать камазов привезли цемент – четыре тысячи мешков, в бензовозах – 35 тонн солярки, в остальных – турбины, трансформаторы, другое оборудование для электростанции, стальная арматура, трехкубовая бетономешалка. В городе эту новость живо обсуждали: одни радовались, что и у них будет электричество, как в соседнем Пакистане, другие думали, как помешать строительству.
Разгрузку колонны начали в тот же день. В мотострелковом батальоне был трехтонный кран на ЗИЛу, и солдаты разгружали арматуру, оборудование, а мешки с цементом носили местные пацаны, пионерский отряд, человек двенадцать. Дугин немало этому подивился: мешок в пятьдесят килограмм не каждому взрослому под силу, а ребята по двое их таскали к навесу, складывали в штабель.
В девять вечера в советнический городок пришел командующий царандоя Маздурхан Хабиб, заглянул в комнату к Дугину:
– Иван Семенович, пионеры уже выдохлись, а к утру надо выгрузить еще пять машин. В шесть часов колонна должна уйти обратно. Все сарбозы на операции. Пришли к вам за помощью.
– У нас тоже из батальона один шифровальщик остался.
– Но, может, вы пойдете, как-то подбодрите ребят. Губернатор пообещал им по полторы тысячи афганей.
«Хорошенькое дельце, – подумал Дугин. – Им все привези, да еще и разгрузи, построй. Я обязан советовать по политическим вопросам, а мешки таскать меня никто заставить не может». Но вслух спросил:
– А что, в городе кроме пионеров мешки носить некому? Для всех же ГЭС строится. У нас в таких случаях объявляют субботник или воскресник и все трудятся на равных.
– За работу на стройке душманы угрожают расправой, – пояснил командующий.
– Хорошо, подождите меня во дворе.
Он быстро надел спортивный трикотажный костюм, ремень с кобурой пистолета спрятал под низ куртки, чтобы не так было заметно оружие, и вышел на улицу.
Цемент разгружали рядом с советническим городком под охраной двух часовых: советского и афганца. Мальчишки обессилено сидели на мешках, рядом стояли две машины под разгрузкой. Неподалеку стояла группа афганцев. Дугин узнал губернатора, с которым познакомился в день приезда у Навабадского моста, пошел к нему. Гульвасиль по-братски обнял:
– Давай, мушавер Дугин, выручай! Пионеры устали, надо их как-то приободрить.
– Хорошо, – ответил Иван, развернулся и пошел к камазам. Среди ребят приметил мальчишку побольше, подошел к нему, взял за руку:
– Давай, пошли.
Тот неохотно подчинился. Иван взялся за низ мешка, парнишка – за верх и они отнесли его в склад. Снова вернулись, взяли мешок – отнесли. Остальные мальчишки поднялись и тоже принялись за работу. Вечерняя прохлада и пример шурави вернул им силы. Одну машину разгружали полтора часа. Дугин понял, что такими темпами они к утру не управятся. Перед разгрузкой второй машины подозвал ребятишек, разбил их на пары и сказал:
– А я один буду носить. Давай!
Одному носить мешки было трудно. Пот заливал глаза, трико промокло, из черного стало серым от цементной пыли. Ходил как заведенный от машины к складу и обратно.
К четырем часам разгрузка закончилась. Губернатор тут же раздал ребятам деньги, пожимая каждому руку на прощанье, а Дугину сказал:
– Тебе бакшиш: ящик коньяка.
– Ничего не надо! Я пойду спать.
Вслед за ним неотступно шли два сарбоза, внесли в комнату ящик с коньяком. Трех бутылок уже не хватало.
Володя – шифровальщик посмотрел на Дугина и от удивления присвистнул:
– Ха-рошый был спорткостюмчик. Теперь его можно использовать только в качестве бронежилета.
– Давай, режь. Его все равно уже не достираешся.
Владимир разрезал ножом рукава, потом штанины. Иван скомкал все это в кучу и выбросил в ведро, приговаривая:
– Вот, на один костюм стало меньше. Теперь бы от цемента отмыться.
Проснулся Дугин только к вечеру. Его разбудил Николай:
– Ну и горазд ты спать. Вставай, пойдем ужинать. Губернаторским бакшишом угостишь?
– Да ну вас с вашими бакшишом. Все тело болит.
Только на третий день он пошел с Малеваным в опербат, побеседовал с замполитом, офицерами. Когда возвращались, сказал ему:
– На стройке освещения никудышнее. Возле нашего коттеджа стоит передвижная электростанция. Она в рабочем состоянии?
– Движок нормальный, а генератор не запускается.
– Давай, я попробую. В батальоне видел поломанный тестер. Стекло разбито, стрелка болтается, но починить можно.
– Да, ладно, – махнул рукой Николай, – там до тебя лазили все кому не лень, – ничего не получается.
– Получится!
Когда сопровождали колонну в Джелалабад, он попросил Николая:
– Для тестера нужна квадратная батарейка Привези. Сколько надо – я заплачу.
– Да уж ладно, – усмехнулся Николай. – Я тоже не обеднею.
Мадеваный просьбу выполнил. Дугин вставил батарейку, соединил концы и стрелка зашевелилась.
– О, работает! – довольно проговорил он и сразу пошел к электростанции. На кнопке пуска генератор не прозванивался. Значит, разорвана цепь в обмотке возбуждения. Обнаружил разрыв быстро, скрутил два провода медной проволокой, запустил двигатель, нажал кнопку пуска генератора, и лампочка загорелась.
– Частота 50 герц. Отлично! Поздравляю! – радостно пожал руку товарищу Николай.
– Пойдем, подарим строителям, – предложил Дугин.
Фарух Асар, секретарь провинциального комитета ДОМА5, по совместительству – начальник молодежного штаба стройки, – был на месте. Украшенная кумачом дощатая времянка внутри походила на прорабский вагончик. В углу – кирки, лопаты, коробка с рукавицами. По стенам – графики и обязательства. На врытых в землю скамьях теснилось десятка полтора мальчишек. Дугин узнал среди них своих старых знакомых. Ребята обрадовались встрече, лица заискрились улыбками.
– Мушавер давай! – наперебой закричали они, подходили и уважительно пожимали руку как равный равному. Руки были не по-детски шершавые, мозолистые, натруженные держаками лопат, ручками тачек. Все были пострижены наголо, с загорелыми до черноты худыми лицами, в длиннополых рубахах с двумя нагрудными карманами. У большинства из широких холщовых штанин выглядывали босые ноги с подошвами, забитыми до костяной твердости. Светленький круглолицый улыбчивый мальчишка славянской внешности очень напоминал его самого. Ваня Дугин тоже запросто бегал босиком за коровами по свежескошенной пшеничной стерне, даже не опасаясь загнать занозу, только слегка поджимал пальцы, под которыми еще оставалась мягкая кожа. Только
